Тушью по монитору

雲

Tue, 15 Dec 2009 17:34:17 GMT

скоропись

Tue, 10 Nov 2009 18:24:45 GMT

Вообще скорописью я сейчас специально не занимаюсь, в основном рэйсё (隷書), см. предыдущий пост. Но иногда тянет, для разнообразия, не всё же канцелярщину выводить
Это три более-менее удобоваримых упражнения.

Источник: Сунь Готин (孫過庭, 646-691), фрагмент из его "Эссе о каллиграфии" (書譜), http://www.npm.gov.tw/masterpiece/enlargement.jsp?pic=K2B000058
Исходник: Сагава Сэнгай, ринсё, образец для копирования
Расшифровка: 之絶昔末稱二

Источник: Тай-цзун (?), китайский император (династия Тан)
Исходник: Аояма Санъу, образец для копирования
Расшифровка: 春逐鳥聲開
Примерный перевод: "Весна высвобождает и раскрывает птичьи голоса"
Стиль: скоропись

Источник: Бао Шичэнь (包世臣, 1775-1855), собрание образцов каллиграфии №17
Исходник: Нисикава Нэй, ринсё, образец для копирования
Расшифровка: 秦時司馬錯所
Стиль: скоропись

Прописывание

Sun, 06 Sep 2009 19:13:56 GMT

Повторение - мать учения. 臨書 (ринсё) - это когда играешь по нотам: перед глазами - пропись, образец, текст, канон, и глядя в него, переписываешь иероглифы на бумагу как можно "ближе к тексту". Осова основ на Пути Кисти.
Вот, например, что получается в результате. Китайский памятник, стела Цао Сюань (曹全碑, яп. Содзэнпи), стиль лишу.

бумага 毛辺 (Китай, Сямэнь), кисть 金蘭宝研堂, четвёртый номер (Япония, вероятно, Токио).
для пущего педантизьму: пресс-папье (文鎮) вверху - два нефритовых бруска (подарок Егора lao_ye ), внизу - чугунная голова совы (префектура Иватэ (岩手県), Япония).

Sat, 11 Jul 2009 07:55:49 GMT

Этот пост посвящается выдающемуся каллиграфу двадцатого века, внёсшему огромный вклад в современную японскую каллиграфию, создавшему мощное и влиятельное направление в современном письме, оставившему после себя множество учеников, последователей и почитателей.

Нисикава Нэй (Ясуси)

Нисикава Нэй (西川寧, 1902-1989) – прославленный каллиграф, получивший прозвище «титан каллиграфии». Входит в число «Трёх кистей» эпохи Сёва[1]. Третий сын выдающегося каллиграфа Нисикавы Сюндо 西川春洞 (1847-1915).

С пяти лет Нисикава Нэй начал заниматься резьбой печатей, таким образом, под влиянием отца с младенчества приобщившись к каллиграфии. Авторская манера письма Нисикавы Нэя с определённого этапа формировалась под сильным влиянием китайского каллиграфа династии Цин по имени Чжао Чжи-цянь 趙之謙(1829-1884)[2], страстным поклонником и исследователем которого Нэй становится в тридцатые годы. В общих чертах биография Нисикавы Нэя выглядит следующим образом.

В 1925 году он заканчивает университет Кэйо, отделение китайской словесности, где впоследствии преподаёт на подготовительном отделении. В 1933 с группой единомышленников (в числе которых был каллиграф Аояма Санъу) основывает каллиграфическое сообщество «Кэнсин» (謙慎). Далее, в течение трёх лет, начиная с 1938 года, командированный в Китай в качестве специального научного сотрудника при МИДе Японии, он проходит обучение в Пекине, где изучает китайскую литературу и эпиграфику. С 1943 года Нэй занимает должность профессора подготовительного отделения университета Кэйо, с 1946 становится лектором на факультете словесности. С 1947 по 1962 год, в качестве научного сотрудника Государственного Музея Токио, углубляется в изучение произведений китайской каллиграфии. В 1948 году Нэй становится членом Японской Академии Искусств, самой престижной и влиятельной в области искусств организации Японии, а с 1950 года – ведущим общественным советником этой организации. В 1955 каллиграф получает премию Японской Академии Искусств, а в 1958 становится членом совета этой премии. С 1959 Нэй занимает должность профессора Токийского образовательного университета (ныне университет Цукуба). В 1960 году, защитив диссертацию на тему «Находка в Западных Землях: каллиграфия династии Цзинь. Исследование по истории каллиграфии», становится доктором словесности, после чего пишет такие исследования, как «Перемены в каллиграфии», «Феномен под названием каллиграфия», «Курс лекций по каллиграфии» и множество других, а также приступает к фундаментальным исследованиям, связанным как с историей, так и с теорией каллиграфии. Далее, с 1964 года Нэй читает лекции в университете Кокугакуин, с 1969 года становится членом Японской Академии Искусств и параллельно исполняющим обязанности директора этой Академии. В 1972 году за выдающиеся заслуги Нэй награждён Орденом Священного Сокровища третьей степени. В 1977 году каллиграфу присвоено звание заслуженного деятеля культуры, Нэй получает пост советника Японской Академии Искусств, а в 1985 году награждается орденом за вклад в культуру – впервые за всю историю существования награды орден получил каллиграф.

На протяжении всей жизни Нисикава Нэй совмещает собственно практикование каллиграфии с научными исследованиями в области истории и теории письма, а также всячески оказывает поддержку и способствует развитию современной каллиграфии Японии. Полное собрание трудов Нисикавы Нэя составляет десять томов.

(по материалам сайта http://event.yomiuri.co.jp/2002/S0142/index.htm и Википедии; здесь и далее - перевод мой)

Ниже приведено эссе Аоямы Санъу в память о Нисикаве Нэй, опубликованное в журнале «Сёдо Кэнкю», №8, 1989 г.

Нисикава-сэнсэй.

Начиная с декабря двадцать первого года Сёва, в течение года, под руководством Нисикавы-сэнсэя в съёмном лектории при храме Хонгандзи я устроил заседание «Общества по обсуждению каллиграфии». Раз в месяц, в течение одного-двух часов мы собирались, чтобы услышать из уст сэнсэя об истории каллиграфии, и каждый раз сэнсэй, заранее приготовив раздаточные материалы, размноженные на допотопном копирующем устройстве, читал поистине тщательно продуманные, обстоятельные лекции о письменности, начиная с древнейшего письма цзягувэнь и заканчивая каллиграфией последних лет династии Цин. В то время, разумеется, район Гиндзы был ещё выжженным поле, а с крыши храма можно было бросить взгляд на Императорский дворец и парк Хибия.

Помимо Мацумару Тогё, Ясунака Коу, Хирао Кодзю, Хотта Ходзо, Икуи Сика, всего членов общества тогда было десять с лишним человек; теперь бы сказали, что во главе с сэнсэем мы представляли собой сообщество, поставившее себе цель возродить каллиграфию в научном отношении. В дальнейшем, когда Хотта-сан стал преподавать в университете Кокугакуин, и ему потребовалось создать план лекций по истории каллиграфии, распечатки тех прошлых лекций Нисикавы-сэнсэя оказались самым полезным подспорьем и воскресили воспоминания о прошлом, но, на самом деле, скажу больше: невозможно оценить, насколько в те годы наше научное сообщество нас воодушевляло и держало на плаву.

Нисикава-сэнсэй, хоть и нет необходимости лишний раз напоминать об этом, родился в Токио, став третьим сыном великого мастера кисти Нисикавы Сюндо, известного и прославленного в каллиграфических кругах эпохи Мэйдзи. С молодых ногтей получив отцовское воспитание, сэнсэй, к примеру, уже в пять лет, глядя на отца, увлечённого резьбой печатей, умолял родителя разрешить ему самому попробовать, и тогда Нисикава-отец подобрал для малыша деревянные заготовки для печатей с такими сочетаниями иероглифов, как «Гуманный обладает долголетием» и др., и дал их сыну; о рождении своей первой печати («Позаимствовав у отца резец, я бил им по камню, пытаясь хоть что-то проковырять…») и о многом другом сэнсэй увлекательно повествует в своей книге «Печати и я».

Перед тем, как приступить к письму, сэнсэй обычно делал множество набросков, пробных вариантов предстоящего произведения, полных мельчайших подробностей, и в этом тоже состояло наследство, доставшееся ему от отца. Даже если теперь взглянуть на то, что сохранилось, громадный объём творческого наследия великого мастера Сюндо приводит в изумление. Помимо того, неисчислимы тома всевозможных пособий и справочников. Нельзя сказать, чтобы манера письма сына была совершенно непохожей на отцовскую, более верным было бы заметить, что некий особый характер старика Сюндо был унаследован сэнсэем полностью, в его исходном виде.

Не секрет, что в отношении письма для Нисикавы-сэнсэя огромным откровением явилась фигура Чжао Чжи-цяня, выдающегося «бундзина» китайской династии Цин, однако это восхищение ни в коем случае не ограничивалось исключительно внешней стороной: стилем письма или техническими приёмами каллиграфа; по сравнению с этим, гораздо больший отклик в душе сэнсэя вызывала натура этого человека, его взгляд на искусство, его упорные духовные искания. В то же время, очень интересно вот что: если сравнить проникнутую исключительно манерой Чжао Чжи-цяня каллиграфию сэнсэя с письмом самого Чжао Чжи-цяня, всё же, пожалуй, отчётливо бросится в глаза «китаистость» первого и «японистость» второго. Не знаю, очевидно это, или нет, но данное сравнение указывает ещё и на то обстоятельство, что каллиграфия китайцев и каллиграфия японцев, в конечном итоге, не могут считаться равноценными вещами.

Как каллиграф, сэнсэй поистине был полной противоположностью по отношению к скончавшемуся около десяти лет назад Судзуки Суйкэну. По сравнению с Нисикавой-сэнсэем, который, основываясь на последовательном изучении классики, добивался преимущественно логически выстроенных, организованных с точки зрения структуры произведений каллиграфии, письмо учителя Суйкэна строилось исключительно на чувстве, ощущении, экспромте, импровизации, в результате чего оба являли собой два полюса каллиграфии; при том, что эти двое были великими каллиграфами Японии послевоенного времени, каждый проповедовал свой личный метод, представлял свою ортодоксальную школу.

Что касается письма Нисикавы-сэнсэя, то я всё больше и больше думаю, что такую каллиграфию можно было бы назвать образцовой: это письмо, основанное на образовании, на культуре, на воспитании. Это письмо человека с широким кругозором и обширными знаниями классической поэзии и словесности вообще, и при этом письмо разностороннее, иными словами, в основе каждого произведения содержится исторический подход, за любой работой стоят классические образцы. Более того, если уж говорить о вышеупомянутой древней классике, взять хотя бы обнаруженные в древних землях западного участка Шёлкого Пути различные образцы древних письмен, таких, как изящные письмена на шёлковых одеждах, относящиеся к ранней Цинь, или же знаки ханьского времени – учёное сообщество сможет более тщательно пересмотреть те опорные положения, которые обращают на себя наибольшее внимание благодаря современным взглядам на историю (вообще, в каком-то смысле сэнсэй, возможно, был лидером учёного сообщества); если подойти с этой стороны, то, вероятно, не будет сильным преувеличением сказать, что в качестве каллиграфа сэнсэй принадлежит прошлому и настоящему Китая даже более, чем Японии.

Если одним словом назвать основную тему, которая занимала сэнсэя как учёного, то это было объяснение роли, которую сыграл Шёлковый Путь в отношении упрощения иероглифики в те периоды, когда происходили изменения в письменных стилях. Плодом этого интереса стала диссертация на тему «Письмена династии Цзинь, обнаруженные в Западных Землях: исследование с точки зрения истории письма», которая стала ориентиром, вехой для нашего дальнейшего продвижения, и за которую нельзя не отдать дань благодарности сэнсэю.

Кстати, почему всё-таки сэнсэй считал вершиной Ван Сичжи и горячо интересовался так называемыми памятниками каллиграфии династий Цзинь и Тан, Цинь и Хань, или памятниками каллиграфии Шести Династий, то есть всеми теми историческими эпохами, во время которых происходили изменения в письменных стилях? На самом деле, только благодаря этому взгляду можно уяснить для себя основные воззрения сэнсэя на науку и искусство. Иными словами, время изменений в письменных стилях, говоря исторически, ни в коем случае не было законченной эпохой ни в экономическом, ни в социологическом отношении, посему необходимо не только отдать должное энергии и трудолюбию китайского народа, но также не забывать о том, что это было время чрезвычайного духовного подъёма. Отсюда следует, что сэнсэй разделял взгляды тех людей, которые на этом историческом фоне занимались созданием новых знаков и письменных стилей, сочувстовал их тяготам и лишениям, сопереживал их горе и радости, сделал эти чужие, прошлые жизни частью своей – с этой точки зрения, думаю, верным было бы сказать, что сэнсэй всерьёз взялся за объяснение действительного состояния каллиграфии и занимался поиском подходящих для этого терминов и выражений.

Поэтому, в том, что касается дальнейшего развития и совершенствования, формирования вышеупомянутой позиции в отношении науки и искусства – всем этим мы напрямую обязаны своему учителю, и в этом заключается его величайшая заслуга.

Второго июля, в присутствии членов семьи и последователей, Нисикава-сэнсэй был с почестями похоронен в семейной усыпальнице при буддийском, относящемся к течению Нитирэн храме Дайондзи (Акабанэ, Токио), где почил вечным сном. Буддийское имя сэнсэя звучит как «Благочестивый мирянин, воплотивший в себе Высший закон Будды, Скромность, Воздержание, Учение, Свет и Спокойствие».

Далее следует заметка, предпосланная специальной выставке каллиграфии Нисикавы Нэя, приуроченной к столетию со дня его рождения. Текст взят с сайта http://event.yomiuri.co.jp/2002/S0142/02.htm

Идеальная каллиграфия в понимании Нисикавы Нэя

В каллиграфии есть как Прелесть, так и Прилежание.

Многие говорят: «Каллиграфия – дело сложное». Возможно, одна из причин этой сложности заключается в «Прилежании», то есть, в прикладной, практической стороне каллиграфии. Для того, чтобы судить о каллиграфии, первым делом надо уметь её читать, но большинство людей не в состоянии разобрать даже полускорописи, не то, что скорописи или древних печатей, а уж языка китайской классики и подавно никто не знает. Для нас, воспитанных в культуре, основанной на иероглифическом письме, каллиграфия должна быть самым близким и понятным искусством, однако большинство людей совершенно отказываются воспринимать письмо по причине того, что попросту не способны сквозь него продраться. Не знаю, может быть, такое положение дел вызвано тем, что в образовательные программы больше не включают изучение и прописывание канонов и не учат критическому анализу письма, трудно сказать.

К слову, идеал каллиграфии в понимании Нисикавы Нэя заключался вовсе не в механическом набивании руки посредством школьных прописей и не в принадлежности какому-то определённому направлению; идеальной ему представлялась та каллиграфия, которая занимает центральное место среди трёх благородных занятий – «поэзия-каллиграфия-живопись» – к овладению которыми стремились китайские люди культуры. Речь о той каллиграфии, в основе которой лежит образ жизни, неразрывно связанный с философией, литературой и, в конечном счёте, верой.

Так с какой же стороны лучше всего подойти к каллиграфии Нисикавы Нэя? Попробовать уследить за порядком черт, с которым выписаны его знаки, или же приобщиться к его эстетическим критериям, попытавшись проникнуться опытом мастера? Поистине многое заслуживает пристального внимания: баланс между свободным и заполненным тушью пространством на бумаге; пульс, возникающий благодаря растёкам, пятнам туши и, наоборот, сухим прогалам; наконец, красивый почерк.

Конечно, для того, чтобы полностью оценить каллиграфию человека культуры, в которой Нисикава Нэй видел свой идеал, необходимо обладать теми же знаниями, способностями и пониманием красоты, которыми был наделён мастер. Это, безусловно, так, но прелесть, которую являет собой его каллиграфия, можно попытаться прочувствовать, основываясь и на своём личном опыте. Взглянуть своими глазами, вынести свою оценку, подойти со спокойным сердцем.

Так подойдём же, взглянем и вынесем:

устав

парная надпись, устав

устав

устав

"канцелярский стиль", рэй-сё

скоропись

чжуани ("тэн-сё", так называемый штемпельный почерк)

модернизм

каллиграфия и рисунки

В конце, что называется, пара слов от себя. Почему мне стал интересен этот каллиграф, и почему я решил подготовить про него такой длинный материал?

Так вышло, что моя нынешняя бабуся-сэнсэй Сато Дзуйхо приходится Нисикаве внучатой ученицей, то есть, её отец, Ядзима Тайто, у которого она и училась в основном, был непосредственным преемником Нэя. В тех каллиграфических кругах и сообществах, к которым принадлежит Сато Дзуйхо, Нэй – это святое. Так что волей-неволей я оказался вовлечён в это направление, и мне уже трудно отделить своё отношение от привитого.

[1] Двое других мастеров времени Сёва – Хибино Гохо и Тэсима Юкэй. Традиция выбирать троих наиболее замечательных представителей своего времени в области каллиграфии появляется в эпоху Мэйдзи, будучи заимствованной японцами из Китая. Существует два типа таких объединений по трое: так называемые «Три [мастера] кисти» и «Три следа туши». К последним относится всего одна тройка: жившие в эпоху Хэйан Фудзивара-но Юкинари/Кодзэй (藤原行成, 972-1028), Фудзивара-но Сукэмаса/Сари (藤原佐理, 944-998) и Оно-но Митикадзэ/Тофу (小野道風, 894-967).

«Три кисти» более многочисленны:

Хэйан平安の三筆

Кукай (空海)
Татибана-но Хаянари (橘逸勢, 782-842)
Император Сага (嵯峨天皇, 786-842)

Канъэй 寛永の三筆

Хонъами Коэцу (本阿弥光悦, 1558-1637)
Коноэ Нобутада (近衛信尹, 1565-1614)
Сёкадо Сёдзё (松花堂昭乗, 1582-1639)

Обаку(сю) 黄檗の三筆

Ингэн Рюки (隠元隆琦, 1592-1673)
Мокуан Сёто (木庵性瑫, 1611-1684)
Сокухи Нёицу (即非如一, 1616-1671)

Бакумацу 幕末の三筆

Итикава Бэйан (市川米庵, 1779-1858)
Нукина Суо (貫名菘翁, 1778-1863)
Маки Рёко (巻菱湖, 1777-1843)

Мэйдзи 明治の三筆

Накабаяси Готику (中林梧竹, 1827-1913)
Кусакабэ Мэйкаку (日下部鳴鶴, 1838-1922)
Ивая Итироку (巌谷一六, 1834-1905)

Сёва 昭和の三筆

Хибино Гохо (日比野五鳳, 1901-1985)
Тэсима Юкэй (手島右卿, 1901-1987)
Нисикава Нэй (西川寧, 1902-1989)

[2] Чжао Чжи-цянь считается признанным гением каллиграфии. Выбрав своим ориентиром выдающегося китайского мастера, Нисикава Нэй пошёл по стопам отца: Нисикава Сюндо, в свою очередь, был поклонником китайского каллиграфа Сюй Сань-гэна (徐三庚, 1826-1890).

Развлекаюсь (Сато Дзуйхо - продолжение)

Mon, 06 Jul 2009 16:19:07 GMT

Вообще говоря, понимать смысл написанного... можно и не понимать. Так нередко бывает: в прописывании канона, в освоении определённого стиля больше внимания уделяется начертанию знаков, чем их смыслу. В каллиграфии на первом месте всё же стоит то, КАК написано, нежели ЧТО. Не то, чтобы непонимание смысла написанного, невнимание к смыслу в каллиграфии - правильно и норма жизни, нет, просто так бывает, и в Японии нередко к этому относятся снисходительно. Разумеется, сам каллиграф в процессе создания своего сакухина понимает, что он пишет, и выбирает изречение (стихотворение, цитату из "И Цзина" и т.п.) вполне осмысленно и продуманно, тут речь больше о тех, кто пришёл приобщиться к прекрасному (хотя, мне кажется, иногда осваивая стиль какого-нибудь древнего китайского памятника, ещё не известно, насколько адекватно переведённого и откомментированного, иной современный мастер-каллиграф над смыслом текста этого памятника задумывается не особо). Допустим, какая-нибудь нечитабельная современная скоропись или свободная каллиграфия, где облик знака теряет узнаваемость и граничит с абстракционизмом, - всё это расчитано в основном на восприятие нервами, в том числе зрительными, но не на анализ текста. С потолка можно привести сравнение с музыкальной композицией, какой-нибудь мелодией со словами на незнакомом языке. Знание этого языка вовсе не обязательно для наслаждения музыкой. Часто понимание текста, наоборот, разочаровывает.
Но иногда всё же бывает приятно, когда смысл написанного можно "подключить", прибавить к восприятию собственно письма. Вот, например, ещё один образец каллиграфии Сато Дзуйхо (взято с сайта: http://www.nisk.jp/tenrankaijoho/tenrankaireport_09_05e.html), о которой было в прошлом посте. Снова стихотворение Ли Бо, перевод прилагается.

Развлекаюсь

Я за чашей вина

Не заметил совсем темноты,

Опадая во сне,

Мне осыпали платье цветы.

Захмелевший, бреду

По луне, отражённой в потоке.

Птицы в гнёзда летят,

А людей не увидишь здесь ты…

(пер. А. Гитовича)

сэнсэй Сато Дзуйхо (佐藤瑞芳)

Sat, 04 Jul 2009 08:34:29 GMT

Современный японский каллиграф, в частности, бывает следующего типа: каллиграф-исследователь. Что это значит? Есть, положим, дощечки-планочки Ханьского (или ранее) времени, с сохранившимися на них письменами, деревянные (木簡моккан) или бамбуковые (竹簡тиккан). Такие, например: http://www.muian.com/01mokkann7.jpg Письмена написаны определённым стилем (в данном случае, «канцелярский», или «официальный ханьский», 隷書, кит. ли-шу, яп. рэй-сё). Современный каллиграф-исследователь поступает следующим образом: он занимается воспроизведением писмен с дощечек-планочек, т. о. перенимает соответствующий стиль, и дальше уже создаёт свои произведения-сакухины (作品), отталкиваясь от стиля, которым написаны знаки на дощечках, или используя его непосредственно, напрямую. Как правило, стиль, в котором в основном творит такой каллиграф-исследователь, выбирается раз и навсегда и не меняется. Из раза в раз на выставках появляются сакухины каллиграфа-исследователя, выполенные этим его «фирменным», раз и навсегда выбранным стилем. В качестве текста, однако же, выступает не тот же самый текст (например, какой-нибудь древний трактат медицинского содержания), который был на исходной дощечке-планочке, а, например, стихи Ли Бо. Примерно так работает каллиграф-исследователь. К такому типу каллиграфа, в частности, относится моя бабуся-сэнсэй, Сато Дзуйхо. Спрашиваю у неё: есть ли какая-то связь между текстом стихотворения и стилем, в котором оно написано в качестве сакухина? Ответ: связи нет. Просто полюбившийся каллиграфический стиль и полюбившееся стихотворение.

Вызывает некоторое недоумение, почему излюбленный стиль всего один. Видимо, в этом вездесущая японская узкая специализация. Понятно, что, несмотря на свою узкую специализацию, преподавать каллиграф-исследователь в состоянии все основные стили, что моя бабуся и делает, но собственные сакухины он творит в одном-единственном, в котором он чувствует себя наиболее свободно, компетентно и уверенно. Параллель с современным учёным вообще: как правило, он узкий специалист в своей области, специалист узкого профиля. Энциклопедисты редки, а если встречаются, то рискуют оказаться поверхностными знатоками. Выбор современного человека, чем бы он ни занимался, таков: или широта размаха, или глубина погружения. Первое реже последнего. Есть, конечно, счастливые исключения. Например, Нисикава Нэй (1902-1989), внучатой ученицей которого является Сато Дзуйхо. Нисикава Нэй творил в самых разных стилях, но, как правило, в одной, со временем выработанной и хорошо узнаваемой, своей манере, которую потом стали продолжать и развивать многие его ученики (но, как правило, каждый из них выбирает, опять же, какой-то один стиль, например, кай-сё а ля Нэй, и т.д. – об этом ещё напишу).

Примеры работ бабуси-сэнсэя:

Четыре листа ниже - образцы для копирования, которые сэнсэй написала для меня. Текст, который я сейчас прописываю, стела Цао Сюань-бэй, (неизвестный автор, династия Хань, 185 год н.э. , яп. назв. Со Дзэн-пи, http://www.wenyi.com/art/shufa/han/7.jpg), первые 24 знака:

(для сравенения, текст того же памятника, написанный другим каллиграфом: http://www8.plala.or.jp/yuuboku/kouza/souzen/0-souzenhi.htm)

Ниже - оригинальные творения Сато Дзуйхо, т.е. сакухины. Всё это стихи Ли Бо, написанные характерным почерком сэнсэя: одним из вариантов канцелярского стиля, близким к полускорописи.
1, 3 - фотографии с выставок, 2 - скан открытки.

1

2

3

Mon, 30 Mar 2009 09:38:01 GMT

Японский каллиграф и поэт Айда Мицуо (相田みつを, 1924-1991). Не знаю, кто он в первую очередь. Думаю, что просто хороший человек. В таких случаях говорят что-то типа "без него картина современной японской (...) была бы не полной". Дополним, стало быть.

Говорят, что он был популярен среди поколения японской интеллигенции, которому сейчас за пятьдесят и старше. Такой японский шестидесятник. Его незамысловатый, безыскусный с виду стиль письма и простые по содержанию стихи, видимо, в первую очередь рассчитаны на восприятие с точки зрения идейного содержания.
На его имя поисковик откликается массой творений, я наугад выцепил 3-4 для примера. Переводы мои, не старался держаться близко к тексту, наоборот, пробовал придать им более стихообразный вид по-русски.

1.

Внутреннее спокойствие

Ни денег, ни славы,

Ни достатка, ни положения,

Ничего наносного не нужно.

Вот это и есть настоящее

Внутреннее спокойствие.

Есть ли оно у тебя?

Просто

Хорошо, что хоть цветы

не торгуются, как люди.

Просто вянут, опадают,

Просто тихо умирают,

Превращаются в мечты.

Вот бы мне той простоты.

3.

Просто будь

Ты просто будь здесь,

И всё. И тогда

Здесь станет

Намного светлее.

Ты просто будь здесь,

И всё. И тогда

В душе у людей

Потеплеет.

Хотел бы я стать

Таким же, как ты.

4.

***

Дождливым днём

Стой под дождём

Ветреным днём

Стой на ветру

__________________
Изображения взяты отсюда:
http://www.geocities.co.jp/MusicStar-Drum/1546/aai-01.html
http://sanyou.mydns.to/images/aidamituo.htm
http://www.amagaeru.com/cgi-bin/filesafe/tfsafe.cgi/ab/1000/1000_63.jpg

武田双雲

Mon, 24 Nov 2008 13:02:50 GMT

Такэда Соун (р. 1975) - наверное, самый популярный молодой каллиграф современной Японии.

Постоянно мелькает в телевизоре и прочих медиа. В первые же дни, бродя по книжным в поисках книг по каллиграфии, я то и дело натыкался на пособия и альбомы его авторства. Красивые, приятно и изящно оформленные, любо-дорого (кстати, не так уж дорого) взглянуть и подержать в руках. Одну книжку купил, не устоял. Красивая, эстэтная, популярно рассказывающая о каллиграфии, в том числе, о происхождении каны и даже с экскурсами в историю китайской традиции, так что всё в порядке. Тянет перевести, может, займусь на досуге. В названии книжки - один из иероглифов, означающий "радость, удовольствие". Опять это самое "О-таносими-ни". Жизнерадостный народ, чёрт побери.
Когда я спросил у одного из студентов Тодая, который занимается каллиграфией в университетском кружке, что он думает про Такэду, тот в ответ скривился и сказал, что, дескать, фигня, простые, всем понятные знаки, попса. Верю на слово, однако мне чем-то стиль Такэды приглянулся, хоть и правда, часто он явно нарочито упрощает. Но, в конце концов, для зрелого каллиграфа он ещё слишком молод, так что посмотрим, что дальше будет.

Вот пример его знаков в стиле "каллиграфия для школьного возраста":
"тихий, мирный, спокойный"

А вот примеры его характерного, узнаваемого почерка. Отдельные иероглифы:
"любовь"

"движение"

Нечто более протяжённое:

По-моему, вполне здорово.

К сожалению, не нашёл в сети его печатей покрупнее, они занятные. Но, может, как доберусь до сканера, покажу.
Подробности - на сайте Такэды Соуна: http://www.souun.net/

Thu, 02 Oct 2008 09:22:39 GMT

DANCE DANCE DANCE

Sun, 28 Sep 2008 12:49:39 GMT

полускоропись; кисть "колонок", китайская жидкая тушь, рисовая бумага, сканер

和

Wed, 02 Jul 2008 12:06:16 GMT

1. Пишем "гармонию". Кисть - условный "волколонок", бумага "рисовая" стандартная, тушь жидкая готовая (из бутылочки, там видно).
Кусок ключа "злак/колос" готов:

2. Целиком. Полускорописный вариант.

3. Печать - завершающий этап - самое приятное, это мы любим. Непосредственно на картинке - печать макается в киноварь:

4. Шлёп!

Живопись

Wed, 02 Jul 2008 10:50:43 GMT

Не совсем про каллиграфию, но близко.
Благодаря skrab обнаружился такой вот совершенно замечательный немецкий художник, Ян Заремба. Вот его сайт - http://www.janzaremba.com/index.html , а здесь его опыты в стиле суми-э - http://www.janzaremba.com/Sumi-e/index.html
Рекомендую подробно полазить по всему сайту, он того стоит.

____________________________________________________
I do not strive to be unique; my job is to participate. Therefore I use every interesting style to communicate with my friends from the ninth to the twenty-first century. I have become a time-traveller. Why should I try to be myself when I can be a bird, a flower, or the reflection of the endless sky in a bowl of water?

Jan Zaremba

Сказка о Тройке

Wed, 14 May 2008 19:08:19 GMT

Вот так в наши дни бытует каллиграфия, например. Недавно я получил заказ от журнала "The Troiker" (жаль, не "New-Yorker"). И даже уже есть результат. Но сначала ~~чайку~~ обложка:

Это корпоративный журнал компании "Тройка Диалог". Знаете такую? Вот. Журнал инсайдерский, нигде не продаётся, потому неизвестный. Но издаётся "Афишей", которую и напоминает по стилю оформления.

А вот, собственно, мои 2 копейки:

Это, чтоб вы знали, слово "кризис" (危機), а не хрен собачий. Полускоропись, свободный, "агрессивный" стиль.
Надо отдать должное дизайнерам-оформителям. Если вы думаете, что это изначально было написано на свитке, то вы ошибаетесь. Фотошоп и никакого мошенничества. По-моему, выглядит как минимум не позорно, а как максимум - стильно и строго, учитывая то, какой вид имел исходник...

Fri, 25 Jan 2008 13:43:02 GMT

Ниже – попытка выразить в словах то ощущение, которое представляется мне наиболее благоприятным (если не единственным) для занятий каллиграфией.

«Правильное» состояние при письме – это то, что невозможно описать в словах. Буквально невозможно, не в смысле «это невообразимо», наоборот, оно слишком внутренне знакомо по опыту, но при этом не ухватывается словесно.

Поэтому ниже – некоторые «особые приметы», которые, может быть, помогут узнать в себе это самое ощущение/состояние.

это состояние, которое хочется назвать «правильным», т.е. находясь в нём, чувствуешь, что тебе хорошо; его можно было бы назвать благодатью, если бы это слово что-то проясняло. Короче, полное спокойствие, безмятежность.
это состояние, при котором получается писать так, что внутренний контролирующий механизм говорит: «да»
это состояние, при котором рука движется так, как будто не происходит ничего особенного, всё просто и буднично. Чувство неуверенности, от которого рука дрожит, внутренний (пусть даже лёгкий) страх типа «не получится» - отсутствуют.
это состояние, при котором в руке (и внутри, но с этим – сложнее) ощущается тепло. Опять же, не метафора, вполне физиологичное ощущение тепла.
это состояние, при котором пишешь, обозреваешь написанное, держишь в голове композицию, толщину линий и все прочие технические вещи, мысленно предвидишь дальнейшее развитие того, что пишется – и всё это практически без напряжения. Сознание сосредоточено, но при этом внутренне расслаблено.
в итоге, написанное в этом «правильном» состоянии получается внутренне наполненным, далёким от механического копирования, чертежа, геометричности.

чистые воды/высокие горы

Thu, 24 Jan 2008 12:33:03 GMT

Выкладываю серию опытов в вольной стилистике

"чистая вода"
Растёкшаяся тушь отражает смысловое наполнение надписи.

Дальше - несколько вариаций на тему "чистые воды - высокие горы":

1)

2)

3)

4)

Рабочий момент

Fri, 18 Jan 2008 12:40:12 GMT

Вчера как-то вдохновенно пописалось, то ли ЦИ поймал, то ли ещё какого ветра, в общем, выкладываю результаты.

1. Это концовка одного стихотворения 賈島, почерк Чжао Мэнфу, полускоропись. Фрагменты, потому что целиком в сканер не влезает. Соразмерно сделать не умею, сорри. Сканировал в "оттенках серого", потому что оригинальный цвет (жёлтая бумага, красная разметка) слишком уж гадостный.

самый низ:

2. А это копировал из книжки китайских ксилографов. Что за почерк, не знаю. Переводится так: Хуан Фэйху устраивает мятеж у пяти застав и возвращается в Чжоу. [Гуанчжоу]: Даньчжутан, XIX в.

самый низ:

В.Г. Белозёрова. Искусство китайской каллиграфии

Sun, 14 Oct 2007 16:51:32 GMT

Это книга, выхода которой лично я ждал очень давно и с нетерпением. Поздравляю всех любителей и ценителей китайской каллиграфии с этим событием! Для любителей и ценителей японской каллиграфии книга имеет не меньшую ценность!

http://knigirggu.ru/cgi-bin/katalog/katalog.pl?id=1190103773&c=main&ti=&ai=&page=&l=&bskt=

Кстати, каллиграфия на задней стороне обложки принадлежит Лю Бинсэну, которого я вскользь упоминал здесь, в конце этого поста:
http://yasashisa.livejournal.com/131094.html

Те же 漢字, только в профиль

Fri, 28 Sep 2007 15:58:00 GMT

Что называется, почувствуйте разницу. То, что было в прошлом посте, приобрело товарный вид и вписалось в интерьер.
Фото любезно предоставлено заказчицей myatalaim

仁者寿

Thu, 20 Sep 2007 21:21:34 GMT

Самое последнее из последнего. Переводится примерно как "гумманный обладает долголетим".

*написано по заказу myatalaim
**фото max_ushakov

На тему

Sun, 09 Sep 2007 17:13:53 GMT

Китайская грамота

Китайской грамоте ни разу не обучен,

Я занимаюсь пеньем с чьих-то слов.

Мне «Дао дэ цзин» милей, чем часослов.

Здесь этот род занятий непривычен

И для кого-то, очевидно, скучен,

Но для меня – основа из основ.

Путь кисти в этой местности ослов –

Метанье бисера, строительство из спичек

Нелепых пагод. Замки из песка.

Но мне отрадно видеть чёрное на белом,

Приятно сходу стили различать,

Следить за тем, как движется рука,

И вслед за ней участвует всё тело,

И в нижнем левом – красная печать.

Моримото Рюсэки в музее Востока. За кадром.

Sat, 01 Sep 2007 21:10:36 GMT

Сегодня в музее Востока Моримото давал мастер-класс. Вчера было офиц. открытие, на котором он тоже писал, а сегодня, собственно, вот.
Далее - примерный конспект беседы с Лёшей Мамоновым после мастер-класса. Поскольку Мамонов-сэнсэй заводить ЖЖ упорно отказывается, а мысли и соображения были высказаны ценные, на мой взгляд, я позволю себе их коротенько изобразить.

Что можно было из всего этого ~~безобразия~~ вынести (в переносном), так это ощущение, что вообще-то писать каллиграфию можно как угодно. И это вынесение было бы в корне неверным. Потому что не как угодно, а только именно так, т.е. в каждом конкретном случае стиль, манера написания строго мотивированы, оправданы и вытекают из предыдущих, последовательных шагов к тому, что рассматривается в конкретном случае (правила/критерии для каждого стиля/манеры могут быть очень разными, но они должны быть! это всё равно что задать аксиоматику, математическим языком говоря (которым я не владею)).

Совершенно правильно напрашивается сравнение с "Чёрным квадратом". Понятно, что нарисовать такое может каждый, но важно, кто это сделал впервые и как он к этому пришёл, важно, что в случае Малевича мы имеем дело с художником, который может и не так. Более ранние работы служат увесистым тому доказательством. То же с Моримото. Тот его авторский стиль, визитная карточка, множество раз повторенная в различных вариациях (но всё очень близко) - те же квадраты и треугольники. От Моримото в истории каллиграфии останется нечто аналогичное "Чёрному квадрату" - 無心，無為，百福，大吉，написанные геометричными толстыми чертами или расплывшимися разбавленными водой серыми. В этом - его Америка, хотя это тоже большой вопрос, где-то такое мы уже проходили... Но приятно: на этот раз, что называется, нарисовали лошадку - был продемонстрирован целиком написанный 千字文 на нескольких ширмах, что, конечно, впечатляет и внушает.

Правда, относительно воспроизводимости кем угодно - большой вопрос. Чёрный квадрат - действительно не бог весть что с точки зрения копирования.
Тот факт, что любой, взяв кисть, через недельку-другую сможет оставлять на бумаге растёки туши - не вызывает сомнений. Но сможет ли он, даже зная каноническое написание иероглифов, грамотно с точки зрения композиции располагать штрихи, интерпретируюя эти самые иероглифы в стиле а ля Моримото - всё-таки вряд ли. То, что за такой срок скопировать тысячезнаковый канон он не сможет - факт абсолютный, но даже если когда-то и сможет, то не факт, что войдёт благодаря этому в историю каллиграфии, а придумать правила и применить их для создания своего авторского стиля получится только после того, как тысячезнаковый канон не будет вызывать никаких трудностей. И не только он.

И всё же некоторые вещи, написанные Моримото по просьбе посетителей, вызывают претензии. Или вопросы, как минимум. Ибо трудно отказаться от мысли, что это нечто из серии "взял барашек карандашек". Ребёнок возьмёт кисть и попробует скопировать эти чёрточки - получится не хуже. Видимо, это такая иллюстрация живая к понятию 無心, которое на всех подписях к работам было почему-то переведено как "невинность". Свидетельство переводчика о самом себе, вестимо.

Далее. Занятно, что Моримото подписывает свои работы именем, а не фамилией. Пишет 龍石書. Почему не фамилией? Непонятно.

Что жалко. Моримото никак не прокомментировал работы участников конкурса. Да и сами условия конкурса были настолько расплывчаты, что всерьёз к этому относиться невозможно. Если уж даже прошлый опыт ЖЖ-конкурса по каллиграфии, устроенный

lao_ye, Ли Хайтао и в.п.с., был не очень удачным, с моей точки зрения, хотя мы пытались задать строгие условия, то тут и говорить нечего. Как сравнивать соревнования по бегу и по прыжкам в длину, руководствуясь едиными критериями. Тем не менее, мне досталось серебро. Золото - Антону Агееву (не путать с однофамильцем Константином), а на третьем месте я даже толком не понял кто. Как-то бегло всё. Ничьих работ не показали. Непонятно. Раздача слонов, на 1-2-3 рассчитайсь. Но слоны хорошие: 2-х томник "Кокинсю" (да, та самая, с иероглифической надписью вверх ногами на обложке - символично!) и энциклопедия "Япония о А до Я" (от Я до Я было бы правильнее).

Ходите на выставку, она ещё долго будет.

Оно Гадо (小野鵞堂)

Sat, 21 Jul 2007 14:41:31 GMT

Оно Гадо (родился в 1862 году в провинции Суруга (ныне – часть префектуры Сидзуока), умер в 1922 году, в Токио). Японский каллиграф Оно Гадо был одним из выдающихся каллиграфов периода правления Мэйдзи (1868–1912), специализировавшимся в написании каны[1]. В раннем возрасте лишившись отца, который был мастером боевых искусств, Оно Гадо перебирается в Токио, где поначалу работает продавцом на рыбном рынке, а впоследствии становится клерком при Министерстве Финансов. Всё своё свободное время будущий мастер посвящает изучению каллиграфии, и, если не считать будущих занятий с Нарусэ Тайики (1827–1902), каллиграфом, практиковавшим написание китайских иероглифов[2], Оно по существу можно считать самоучкой. В 1890 году он прославился своей интерпретацией классического предисловия к первой спонсированной императорским двором японской поэтической антологии «Кокинвакасю» (вышла в свет в 905 году), выполненного каной составителем антологии, Ки-но Цураюки (872–945). Помимо этого каллиграфия Оно украсила серию картинок-сикиси[3] с изображением стихов, преподнесённых вдовствующей императрице в 1891 году – тогда же Оно был назначен преподавателем в элитную школу для девочек из высшего сословия казоку[4] (будущий частный университет Гакусюин)[5] в Токио, где и прослужил вплоть до самой смерти. Кроме того, каллиграф обучал своему искусству некоторых членов семьи императора. В 1904 году он основывает влиятельное общество по изучению каллиграфии «Конохана» (дословно «Этот цветок»; но также здесь подразумевается игра слов из-за созвучия фамилии и слова «этот»: оно-коно). Издаваемый им каллиграфический журнал расходится тиражом в 30 тыс. экземпляров; Оно Гадо был плодовитым автором и авторитетным наставником. Отточенный, ясный и элегантный почерк, которым написаны знаки его каны, отсылает к скорописи (яп. со:сё, кит. цаошу) величайшего китайского каллиграфа 4-го века н.э. Ван Сичжи[6], а так же к каллиграфам, писавшим каной в период Хэйан (794–1185). Наряду с этим, Оно выделяется своими иероглифическими работами, написанными уставом (яп. кайсё, кит. кайшу), полускорописью (яп. ге:сё, кит. синшу) и скорописью (яп. со:сё, кит. цаошу) в гармоничном сочетании с той же самой каной. Его притягательный и простой в изучении[7] эклектичный стиль был доминирующим для своей эпохи.

[1] Кана – общее название для обеих японских национальных азбук, хираганы и катаканы. По умолчанию под каной подразумевается хирагана как наиболее употребимая вообще, и в каллиграфии в частности. Современное «школьно-прописное» написание хираганы выложено в сообществе.

[2] Обычно каллиграфы Китая и Японии специализируются в каком-то отдельном «жанре» – парные надписи, печати, кана и т.п. Учитель Оно Гадо, по-видимому, в основном занимался именно китайскими стилями написания иероглифов, которые в сильной степени отличались и отличаются от японских и являются наиболее классическими, исконными.

[3] Небольшие по размеру листки бумаги на твёрдой основе, по виду напоминающие открытки, на которых может быть написано стихотворение или краткое изречение, либо изображён традиционный живописный сюжет. Сикиси могут быть оформлены в специальный свиток, допускающий смены картинок в зависимости от случая, времени года и т.п.

[4] Подробнее об этом сословии: http://en.wikipedia.org/wiki/Kazoku

[5] Краткая хронологическая справка на японском об этом учебном заведении: http://www.gakushuin.ac.jp/ad/kikaku/enkaku/ и подробнее об университете Гакусюин: http://en.wikipedia.org/wiki/Gakushuin_University

[6] Вообще-то Ван Сичжи в первую очередь знаменит своей полускорописью…

[7] На счёт простоты в изучении автор статьи, видимо, шутит.

В дополнение к этому - кому интересно - мой перевод одной главы из книги Онаги Ясусукэ и Като Тацудзё "История каллиграфии в доступном изложении", глава, посвящённая эпохам Мэйдзи, Тайсё, Сёва. Просто общие сведения о том времени в "каллиграфическом разрезе", к тому же там упоминается Оно Гадо.

После реставрации Мэйдзи (1868), благодаря тому, что новое правительство взяло курс на открытие границ, межкультурный обмен между Японией с одной стороны, и Европой и Америкой с другой, начал осуществляться поразительными темпами. Влияние на японскую письменность во время первого этапа Мэйдзи не является продолжением тех явлений, которые ему предшествовали на протяжении эпохи Эдо. В эпоху Эдо официальные документы всех кланов сёгуната писались стилем определённого (правящего) дома, но новое правительство, не считаясь с домовыми школами, стало пользоваться китайской манерой письма. В связи с этим японский стиль пришёл в упадок.

В 13 году Мэйдзи (1860) китаец Йо Сюкэй, будучи членом дипломатической миссии, прибыл в Японию с «тетрадью (каталогом) оттисков с надгробий». Этот факт стал основной причиной возрождения современной каллиграфии в стране. С этого времени японская каллиграфия резко изменилась, во многом благодаря возросшему интересу к изучению «тетради» как основного источника; исследования классической литературы стали более научными, активно развивалась письменная традиция.

В 23 году Мэйдзи (1890), благодаря Сандзё Санэтоми* и его последователям, образовалось общество «Нанивадзу». Это общество поставило своей целью изучение древней письменности и способствовало ускорению возрождения глубоко древнего стиля. Центральное положение в это время занимали такие каллиграфы, как Кусакабэ Мэйкаку, Ивая Итироку, Накамура Готику, Нисикава Сюндо, Оно Гадо и другие.

Что касается временного промежутка между эпохой Тайсё и началом Сёва, то в это время стремительно развивалось книгопечатание – издавались различные книги, перепечатывались оттиски с надгробий, широко распространялась каллиграфия. По мере того, как происходила европеизация японской культуры, в повседневной жизни в основном использовались «твёрдые» средства письма (ручки, авторучки, карандаши), в искусстве же особо выделялись традиционные волосяные кисти. В это время лидировали такие мастера каллиграфии, как Хидай Тэнрай, Нива Кайкаку, Оноэ Сайсю.

После внезапно вспыхнувшего в 6 году Сёва (1931) Маньчжурского инцидента, народное сознание исполнилось чувством гражданского долга, и вместе с тем письмо стало развиваться с новой силой. В 12 году Сёва (1937) произошёл конфликт между Японией и Китаем, который перерос в Тихоокеанскую войну (1941 – 1945), ставшую ожесточённой для Японии, и очень многое в жизни людей приобрело оттенок военного времени.

Непосредственно после Тихоокеанской войны, из-за настроений, возникших вследствие отсутствия стабильности в жизни, отрицания прежних традиций и феодального строя, могло сложиться впечатление, что письмо также пришло в упадок. Но благодаря взятому курсу на активное восстановление экономики, жизнь стабилизировалась, возрождение мирных ценностей говорило само за себя, постепенно происходило переосмысление преимуществ традиционного искусства, письмо чрезвычайно активно развивалось, повсеместно стали объявляться наборы желающих для участия в публичных выставках японского искусства. Сегодняшнее письмо, по сравнению с прошлым, является много- и разнообразным, но, грубо говоря, его можно разделить на консервативное (классическое) и авангардное. Консервативное письмо основывалось на тетрадях (свитках) старых правил и на использовании кистей старого образца; так же для него было характерно строгое соблюдение стиля письма наставника, придавалось серьёзное значение духовности Востока, наследовалась традиционная для каллиграфии внешняя форма. Авангардная каллиграфия вскрыла оборотную сторону современных идей, положила начало независимости каллиграфии как искусства; этому направлению было присуще придавать большое значение чувству формы, кроме того, попав под влияние европейской и американской живописи, авангардная каллиграфия пробовала новые выразительные средства; были представлены такие жанры, как иероглифы, кана, бокусё (абстрактная каллиграфия), современная китайская поэзия.

Культурный обмен в сфере каллиграфии между Японией и Китаем постепенно продолжался и ещё более расцвёл в связи с восстановлением государственных отношений в 1974 году. Страны Европы и Америки постепенно начинали понимать искусство каллиграфии, обоюдный обмен в сфере искусства был в высшей степени выгодным.

* О нём: http://en.wikipedia.org/wiki/Sanjo_Sanetomi

Наконец, примеры каллиграфии Оно Гадо из единственного пособия, которое у меня есть. Пока несколько страниц на закуску, со временем отсканирую целиком, там немного.

1. Начало начал
Примечательно, что для слова "устав" используется иероглиф 真, а не современный 楷. И каллигрфия именуется ещё по-китайски, 書法. В вертикальной строке слева третий и четвёртый иероглифы - название школы "Конохана": 斯華

2. Устав

Особо впечатляет "зима" (самый нижний справа)

3. Полускоропись

4. Скоропись

Жёлтая пресса

Fri, 13 Jul 2007 20:48:21 GMT

Несмотря на некоторую стилистическую разницу, это всё копии из позднего Янь Чжэнцина, разрозненные иероглифы из "Дабаота" и около. Удивительно всё же, насколько он "вырос". Для контраста надо как-нибудь зажмуриться и покопировать раннего.

鶴

чё тут комментировать? журавель, псиса хорошая.

遠

в кой-то веки относительно попал с ключом, не ужасно на первый взгляд

天

вот это по-моему полное уродство, но дядька настаивает именно на таком Небе, что ж тут поделаешь

唯

этот - сложный с точки зрения композиции, со ртом он интересно обошёлся, и короткохвостая птица не перевешивает (вроде)

驚

немного вширь бы раздать...

辭

последний "набалдашник" слишком уж, таких даже у него нет!

流

тощевато под конец, зато кажись всюду попали

長

вот этот собрался, с ним такое редко

信

тут хлипковато первая коризонтальная вышла...

際

даже и сказать нечего

豆

да, это, кажется, всё-таки не Янь, а Оуян Сюнь. Случайно попал.

газета, кисти типа "волк/колонок" (разные), тушь, иногда разбавленная водой

Хирагана

Tue, 10 Jul 2007 13:00:07 GMT

Знаки хираганы написаны Моримото Сисэй, женой известного современного японского каллиграфа Моримото Рюсэки.

A

I

U

E

O

KA

KI

KU

KE

KO

SA

SHI

SU

SE

SO

TA

CHI

TSU

TE

TO

NA

NI

NU

NE

NO

HA

HI

FU

HE

HO

MA

MI

MU

ME

MO

YA

YU

YO

RA

RI

RU

RE

RO

WA

WO

N

хань цзы (顔体)

Sun, 24 Jun 2007 15:23:31 GMT

Из последнего, тскаать. Копировал великого Яна нашего Чжэньцина, немного выложу. Точнее, вылажу.
Эта наобум взятая тройка иероглифов - из разных мест его програмного эссе "Дабаота" (多宝塔), поздняя работа, стиль которой не в пример лучше ранних, которые я, честно говоря, вообще не понимаю.

Мелкие пускай, так лучше смотрится (и лажи меньше видно).

1.色

1.無

1.禅

газета, жидкая тушь, кисть коза/овца, сканер (с небольшим уменьшением)